Тайна Суворовской души. Рассказы бывалого солдата. Какой кашей кормили солдат армии суворова


Общество Newsland – комментарии, дискуссии и обсуждения новости.

Совсем скоро в России будут отмечать 71-ю годовщину Победы в Великой Отечественной войне. Подготовка уже началась. Города и небольшие населенные пункты готовят торжественные программы, парады. Специальное угощение тоже предусмотрено – желающих традиционно накормят настоящей солдатской кашей.

По легенде, история солдатской каши начинается с походов полководца Александра Суворова. Во время длительных военных операций провиант зачастую заканчивался, оставались лишь нехитрые продукты, которые можно было сварить в одном котле. Оригинальный рецепт той солдатской каши не сохранился. Сейчас это блюдо готовится из гречки с говяжьей тушенкой. Из приправ достаточно только обыкновенной соли.

Настоящая солдатская каша и готовиться должна в полевых условиях, поэтому в местах празднеств будут развернуты настоящие полевые кухни. Смысл этого блюда заключается в том, чтобы создать его мог практически любой человек из продуктов, которые оказались под рукой. Но, конечно, и простую кашу способна сделать вкуснее рука профессионального повара.

Приготовлением праздничных каш в некоторых городах займутся специалисты аутсорсинговых компаний, которые сейчас занимаются обеспечением питания в армии. Поэтому у граждан появится возможность отведать по-настоящему вкусной солдатской каши из качественных продуктов. Например, в Долине Славы в Мурманской области будет приготовлено более 800 порций этого блюда.

Кашу традиционно готовят на площадях в память о лишениях, которые переживали солдаты во время войны. Хотя к лишениям солдатская каша имеет отдаленное отношение. Гармонично сбалансированная по белкам, жирам и углеводом, она является сытным и полезным блюдом, которое способно дать энергию на долгий срок тем, кто испытывает тяжелые физические нагрузки. С другой стороны, и наши деды воевали вовсе не для того, чтобы мы голодали. Поэтому солдатская каша становится еще одним символом памяти бессмертного подвига советских солдат.

newsland.com

Солдат Суворов. Повседневная жизнь Русской армии во времена суворовских войн

Солдат Суворов

Однако то, что юный Суворов находился в отпуску, вовсе не мешало ему наравне со сверстниками продвигаться по служебной лестнице. 25 апреля 1747 года он был произведен в унтер-офицеры 8-й роты. А вот и список произведенных одновременно с ним в унтер-офицеры его товарищей по роте, как тогда их называли — «одноротников»: «в сержанты — князь Алексей Голицын, Иван Саблин, Семен Хоненев и Александр Демидов, в каптенармусы — Иван Чичерин, Петр Озеров и Степан Кутузов, в подпрапорщики — Иван Данилов и Никита Епанчин, в фуриеры — Антон Ащерин, Александр Трофимов, Василий Майков и князь Алексей Голицын и в капралы — Василий Греков, Иван Данилов, Иван Перской, Федор Майков, Петр Кожин, Иван Лихачев, Матвей Плацеев и Александр Суворов».

К унтер-офицерскому чину в полку относили сержанта, каптенармуса, прапорщика, капрала, а также фуриера. Причем и каптенармус, и фуриер были чинами хозяйственными.

Из «определения полковых штапов» мы узнаем и такую удивительную подробность той поры. В унтер-офицеры производили либо «в комплект с жалованием» (штат 1732 года), либо «в комплект без жалования» (штат Петра Великого), либо «сверх комплекта без жалованья» (облегчение для полка при несении множества нарядов). В две последние группы попадали лишь те, которые «могли себя содержать на своем коште без жалованья». Но именно поэтому они продвигались по службе несколько быстрее прочих. И как мы узнаем чуть позже, именно к этой когорте принадлежал Суворов. Оказывается, все свои чины и звания, будучи нижним чином, он получил сверх комплекта.

Так завершился отпуск, длившийся в общей сложности 5 лет и 2 месяца. Капрал Суворов наконец-то покидает отчий дом в Москве и прибывает в полк. Приказ от 1 января 1748 года гласит: «…явившемуся из отпуска 8-й роты капралу Суворову быть при 3-й роте». Именно с этого дня начинается действительная служба будущего генералиссимуса.

Но оказавшись на действительной службе, надо было еще и выдержать экзамены в знании «указных наук». Причем это было жесткое, непременное условие для всех новоприбывших солдат-дворян.

Вот, к примеру, расписки других солдат-дворян, сверстников Суворова:

«Солдат Сергей Ергольский обучился арифметике, а прочим наукам еще не обучался, в чем и подписуется. Солдат Сергей Ергольский подписуюсь».

«Капрал Федор и солдат Петр Шереметевы обучались: часть по французски, арифметике, геометрии, в чем подписуются — Капрал Федор Шереметев подписуюсь. Солдат Петр Шереметев подписуюсь».

Поскольку далеко не все недоросли-дворяне успевали выполнить эту учебную программу, то позже Семеновский полк учреждает уже собственную полковую школу. А наиболее рьяные солдаты-дворяне посещают еще и другие учебные заведения. Так, например, Иосиф Шестаковский и Александр Суворов посещают кадетский корпус, ревностно слушают лекции. Другие солдаты-семеновцы бывают даже и в Академии наук.

Сколь строги были экзамены и присуждение очередных званий в гвардии, можно судить по следующему факту. Из 20 юношей, принятых на службу 22 октября 1742 года, различных званий достигло всего 6 человек. И это после шести лет занятий. Кто же были эти счастливчики? Вот их имена: подпрапорщики — князь Николай Волконский, Николай Ходырев, Александр Шереметев! Капралы — Александр Суворов, Федор Шереметев и Федор Векентьев.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Тайна Суворовской души. Рассказы бывалого солдата

Меня зовут Юдин Кирилл (7 класс, «Ногинская гимназия»). Я уже в третий раз принимаю участие в конкурсе «Гренадёры, вперёд!» Мне кажется, что этот конкурс очень важен. Это ведь действительно здорово, что столько ребят задумаются о нашей истории, о наших выдающихся земляках. Может быть, для кого-то станет понятнее и ближе прошлое любимой великой России. Может быть, кто-то всерьёз воспримет уроки прошлого и станет немножко лучше сегодня. И мир вокруг сделает немного лучше. И нашу любимую Родину.

Сам я решил посвятить своё сочинение Александру Васильевичу Суворову. Для меня он не просто великий полководец, для меня он – великий гражданин и настоящий православный христианин. А потому – и великий Учитель. Уроки его жизни сегодня для нас, современных ребят, очень важны. Как, впрочем, были важны и для мальчишек его времени. Я представил, как могли бы проходить эти уроки… Старый бывалый солдат и, скажем, племянник его – мальчуган лет 10-ти… Вечер. По стенам пляшут тени от зажженной лучины. И мальчишка слушает рассказы своего дяди с широко раскрытыми глазами. Слушает и понимает: Суворов – настоящий русский человек.

Источник: Русское воскресение

Тайна суворовской души (Рассказы бывалого солдата)

Всё было у нас – быстрота, глазомер,и натиск, могучий и скорый.И русская удаль, и русский маневр,и русский фельдмаршал Суворов.

Мы с ним покоряли крутой Измаил,на снежные Альпы взбирались.На наших условиях строился мир,Покуда мы РУССКИМИ звались.

 

Рассказ 1

– Ну, Петруша! Садись-ка рядом. Давеча ты про службу мою, и про Суворова-батюшку спрашивал. Так слушай.

Служба моя, брат, нелегкая была. А что поделаешь? Надо служить, брат. Надо. Кто же еще Россию-матушку от нехристей защитит? И кто славу ей добудет? А сколько солдатушек, сотоварищей моих, полегло… И не пересчитать ведь! И все они, Петруша, герои. А пуще всех герой – батюшка наш Александр Васильевич. Большой он человек был. Что говоришь? Росту великого? Нет, Петруша. Он, поди, наголову меня пониже. У него, Петруша, душа большая. Великая, значит, душа. Всех нас, солдат простых в себя он уместил и укрыл собою. Он всех нас понимал и любил. Расскажу я тебе историю, всё правда. Дело было на реке Треббии. Разразилась здесь битва с французами. И вдруг один из полков дрогнул, отступает, значит. Ну, Суворов как был без мундира, вскочил на коня, подъехал к солдатушкам и кричит:

– Молодцы! Правильно делаете! Заманивай! Шибче! Шибче! Молодцы!

Солдаты думают: «Как это заманивай, когда полк бежит?» А Суворов пробежал маленько назад и командует:

– Стой ребята! Хватит! В штыковую! Ура!

И сам, первый в атаку пошел, и солдаты за ним. Бьются и думают: «Вона как фельдмаршал все повернул: и нас не наказал, и позицию отстоял». Славный был наш Александр Васильевич, полководец. Знал он, Петруша, душу солдатскую, всю как есть знал, до донышка. Кого надо – так набранит – век помнить будешь, а кого и, не браня, научит уму – разуму.

Вот расскажу, Петруша, ещё тебе историю, которую я никому не рассказывал, тебе – первому. А дело было так: я, как только в армию пришел, так меня сразу в Фанагорийский полк определили. Обучили и – на войну. А я тогда совсем еще желторотым был, пушек и всякого такого стрельного орудия боялся до смерти. А нас – раз – и в бой! Вот я всю битву в окопе и пролежал, а как наши в атаку пошли, так я вовсе в кусты залез и там отсиделся. После боя строят наш полк: кому медали, а кого – на десять суток. Ну, думаю, что сейчас накажут меня, а тут вдруг:

– Рядовой Алексеев. К награде. За проявленную в бою храбрость.

Я опешил, но виду не подал. А как тут не подать, когда все спрашивают, мол, откуда медаль? Некоторые годами воюют, и – без медали, а у меня – в первом же бою! Седмицу единую я проходил с медалью с этой, а потом совсем душа съела. Пришел я к Суворову и сказал как есть все, все дочиста. Ну, Суворов на меня этак долго-долго посмотрел, и говорит, мол, пускай медалька у меня пока полежит, а ты ее еще заслужишь. И вправду, в следующем же бою мне ее выдали за флаг неприятельский, мною взятый. Во как. Такой вот, Петруша, был у нас фельдмаршал.

Солдат любил. Говаривал, бывало: «Мне солдат себя дороже». С нами рядом и спал, и ел. Пищей солдатской никогда не брезговал. Помнится, раз задержался офицерский повар где-то в дороге. Суворов и говорит:

– Пошли у солдат щи-кашу просить.

Ну, генералы «занекали», замялись. Мы, мол, лучше подождём повара своего. Александр Васильевич наш ничего не сказал. Как знаете, мол. А сам – к ближайшему костерку. Наелся, благодарствовал от души и – спать. А у офицеров, поди, в животах урчит. Но – терпят. Утром же, чуть свет, Суворов поднял войска и – вперёд. А офицеры-то наши – голодные, еле плетутся. Только-только до привала дошли, сразу – к солдатскому костру. А Александр-то Васильевич ходит – посмеивается: «Знай наперёд – солдат – человек!»

А ещё случай был. Это тоже когда с французами воевали. Голод стоял в войсках. Соскучились солдаты по доброй каше, по жирным щам. Да что там щи! Хоть бы хлебушка горбушку, сала ломтик. А тут как в деревню вошли, в пустующем доме нашли кусок сала, в тряпицу завёрнутый. Найти-то нашли, а вот как поделить на всех – не знают. Кусок – с ладонь всего и величиной. Одному – и то мало. Спорят, галдят, и вдруг мысль пришла – отнести сало Суворову.

– Суворову! Суворову! Обрадуется батюшка! Тоже, поди, ему голодно.

Изловили Прошку – денщика суворовского – и отдали сало. Уж какой там у них разговор вышел, не знаю, да только сало к вечеру у раненых в палатке оказалось.

Я-то про это точно знал – дежурным возле палатки стоял. А кто не знал, утречком – к Суворову, как, мол, батюшка, сало, понравилось ли. Уж очень угодить любимому фельдмаршалу хотелось. И что ты думаешь, Петруша? Суворов и глазом не моргнул, благодарю, дескать, братцы дорогие, за заботу, очень понравилось. Братцы-солдаты довольны – угодили, потешили батюшку своего. А Суворов-то ни кусочка с того сала себе не оставил! Всё – раненым отдал. Вот он какой, отец наш, Суворов Александр Васильевич. И, правда, солдат для него – и сын, и брат, и душа родная.

Ну, теперь до завтречка, Петруша. Будет день – ещё историю услышишь. Много их у меня, историй-то.

Рассказ 2

Ну, Петруша, садись и внимательно слушай. Вот ты спрашивал, как это мы побеждали всегда? Думаешь, войско у нас всегда больше, нежели у неприятеля было? Нет, Петруша, войско у нас в иных битвах было даже и малочисленнее. Дело-то не всегда в числе. «Побеждай не числом, а уменьем», – говаривал наш Александр Васильевич. И ещё – силой духа, крепостью его. Когда в битву идешь с крестом на груди да с молитвой на устах, та и нестрашны никакие орды. Ведь Суворов, он ведь, брат, как и всякий русский человек – без Бога ни до порога. Даже когда совсем, кажется, победы нам не видать, он говорил:

– Мы русские – с нами Бог!

Или ещё – хорошо я запомнил:

– Знаешь ли ты трёх сестёр? Вера, Любовь и Надежда. С ними слава и победа. С ними – Бог! Велик Бог русский! Мы пойдём с ним по стезям древней славы!

И – в атаку. И ведь, Петруша, ни разу не проиграли.

Раз случай был на Волосатом мысе (Волосатый мыс – так в простонародье называли Кинбурнскую косу), там наша крепость стояла, мешающая туркам в Днепр входить. Вот и решили турки с землей ее сравнять. Высадили десант – пять тысяч человек! А это, Петруша, вдвое больше, чем гарнизон крепости. Было это на Покров – Божий праздник. В крепости как раз обедню служили, и Суворов на ней был. Ну, я к нему сразу с донесением, мол, турки десант высадили. А Александр Васильевич и говорит:

– И что делают?

– Ложменты роют (земляные укрепления, окопы и валы)

А он:

– Ну, пусть бусурмане роют, а мы обедню дослужим. Умирай за дом Богородицы, за матушку – царицу. Церковь Бога молит. Кто в живых останется – тому честь и слава.

Так он всю обедню дослушал, а потом только на стену поднялся. Тут турки огонь с кораблей открыли, и под прикрытием вылез из своих укреплений десант. Трижды Суворов из крепости выглядывал – обратно турок загонял. Ранен был: вот сюда, в плечо, – ятаганом, и в бок – картечью. Но одолели мы – таки бусурман! В народе говорят, что в честь той победы в имении у себя Александр Васильевич церковь возвёл. Но про это не знаю. Врать не буду – не видел.

А вот когда мы с Александром Васильевичем в Новой Ладоге стояли, я сам с ним церковь строил – брёвна носили. И Суворов для той церкви собственноручно крест деревянный вырезал (Церковь во имя Святых апостолов Петра и Павла возведена в Новой Ладоге в 1764 году, в народе называлась Суворовской; в 19 веке перестроена в честь Святого Георгия Победоносца). И молитвенник был – дай Бог! Никогда не забуду, как в битве при Треббии – давеча про неё тебе рассказывал – в самый тяжкий момент, когда, казалось, нету у нас больше сил, всё, кончена битва, упал Александр Васильевич прямо посреди битвы на колени и стал молиться. Выиграли мы, Петруша, битву-то! Не зря в народе говорят: «Кто Бога боится, тот неприятеля не боится». И батюшка наш знал это и нас тому правилу учил. И ты не забывай, брат, об этом. И на твой век ещё битв хватит. Да только сколько бы их не случилось – не дадим Россию-матушку в обиду. Мы русские, с нами – Бог!

Рассказ 3

Что, Петруша соскучился по моим рассказам? Любишь про Суворова-то слушать? Ну, садись, садись. Может, ещё что вспомню – Александру Васильевичу в добрую память, тебе – на поучение. Ты, я вижу, только-только с морозца. На горах был? Любишь с гор-то кататься? И на коньках любишь, что батя смастерил? Ну, ясное дело, какой малец не любит зимние забавы! Я вот вспомнил про один случай, что в полку слыхал. Говорят, Суворов тоже на коньках кататься умел. У него в имении, говорят, кованые коньки были. И чуть свободная минута – на замерзший пруд. Катается – устали не знает. Стал к пруду и деревенский мальчишка Федька ходить – на Суворова любоваться. А потом и сам коньки смастерил и – на пруд к Суворову. Ну, поначалу падал часто, потом за Александром Васильевичем поспевать стал, и, наконец, обогнал. Бежит впереди и кричит:

– Догоняйте, Александр Васильевич!

А не может великий полководец за прытким парнем угнаться. Суворов не из таких был, чтобы дело бросать за пустяком. Стал чаще на каток ходить – тренироваться. И хотя Федьку так и не догнал, когда уезжал, дал ему рубль серебряный – за удаль. Эх, удалой был наш фельдмаршал! И очень удалых любил. Ведь слово «удаль» схоже со словом «даль», а русская душа, Петруша, всегда вдаль стремится. Да, удалых Суворов очень любил. Вот, помнится, Прошка – денщик суворовский рассказывал: фельдмаршал очень быстро ездил. Через это и случай один вышел. Приезжает к Суворову поручик с пакетом, а ему говорят:

– Суворов в Озерной крепости.

Приезжает поручик в Озерную крепость:

– Где Суворов?

– А он в Ликола – крепости.

Поручик – в Ликолу:

– Где Суворов?

– Только здесь был, да в Кюмень – град поехал.

А на полпути у Суворова лошадь захромала. Плетутся они с Прошкой еле – еле, Суворов весь изнемогает – не привык так. Вдруг видит – несется тройка во всю прыть. На козлах молодой поручик. От лихой езды русые кудри из – под шапки выбились, по ветру развиваются, сам поручик привстал и Прошке кричит, мол, отойди с дороги, а Прошка замялся – не привык уступать. Ну, поручик тоже не уступил, и санки о санки – бух! Вывалились Суворов и Прошка в снег, по пояс увязли. Прошка давай браниться, а Суворов только смеётся и приговаривает:

– Ой, удалец! Ой, удалец!

Неделю искал поручик Суворова, а когда нашел, Суворов ему – медаль.

– За что? – удивился поручик.

– За удаль! За русскую душу. За молодечество! – ответил Суворов.

Вот так вот.

Только ты, Петруша, не думай, что Александр Васильевич безрассудный был. Да, удаль ему по сердцу была, все победы наши начинались и заканчивались удалью суворовской, но удаль эта стояла на его мудрости и опыте. У нас говаривали, что один французишка-генерал как-то сказал:

– Суворов воевал неправильно, с нарушением правил, он полагался только на удаль и быстрый напор (Достоверное высказывание французского военачальника Дюмурье   после одного из поражений французской армии).

Но если так, то не выиграли бы мы столько боев, не одержали бы мы столько побед. Турунтукай. Рымники. Измаил. Волосяной мыс. Чертов мост. Треббия. Да, Петруша, удаль – ещё не все. Не было бы Турунтукая, если бы не мгновенный натиск и знание врага. Не было бы Рымников, если бы не отличное знание ландшафта. Не было бы Измаила, если бы не было тренировок каждый божий день с утречка до ночи. Не было бы Волосяного мыса, если бы не могучая вера. Не было бы Чертова моста, если бы не огромная любовь солдат. Запомни, друг мой сердечный, на всю жизнь запомни. Все победы суворовские, вся слава суворовская – это троица его, суворовской, души: любовь к солдату безмерная, вера в Бога искренняя и удаль молодецкая, на опыте и мудрости настоянная.

Что говоришь? Откуда сии качества чудесные у него? Да очень просто, Петруша. Есть у меня твёрдый ответ на твой вопрос. Не был бы Суворов Суворовым, ежели не был он до глубины души РУССКИМ. Недаром любимым его высказыванием было такое: «МЫ – РУССКИЕ! МЫ ВСЁ ОДОЛЕЕМ!»

Автор: Кирилл

media.elitsy.ru

Каша из топора – Новости Саранска и Мордовии «Столица С»

Забытые рецепты старых солдат

Ко Дню Советской Армии и Военно-морского флота мне предложили испечь тортик. Не кулеш! Не похлебку из тушенки, а тортик! Что же это делается? Даже германский кайзер в Первую мировую такого не допустил бы. Это удел американских военных и нынешних Вооруженных Сил Финляндии. Я так думаю. Где это видано, чтоб русский солдат в походе кушал десерты, чтоб он поливал на привалах чизкейк ванильным сиропом? «Щи да каша — пища наша», — так приговаривал Александр Васильевич Суворов, доставая оловянную ложку из голенища, а капрал Мишка подносил ему горячий горшочек и ржаной хлеб. Наш человек привычен к суровой пище, а что может быть суровей каши из топора?

Открываю сказку, чтоб не ошибиться в рецепте. Самая важная вещь — топор. Его должно выбирать ржавый и с зазубринами, и чтоб топорище прилегало не плотно, чтоб все болталось, как сапог на ноге новобранца. Только тогда навар получится мощный и боевой. Наливаю полказана воды и погружаю топор. Вариться ему часа полтора. Добавляю немного соли. А на столе уже порезанная свининка, гречневая крупа, лук и морковь. Больше ничего и не нужно. После варки топорный бульон сливаю в малый котелок и начинаю поджаривать лук с морковью. И такой шум пошел, будто полопались шведские панцири под мечами воинов Александра Ярославича Невского, будто затрещал лед на достославном Чудском озере. Но нужно оставить сочность, оградить овощь от тотального обжаривания…

А еще полководец Суворов почему-то думал, что русский мужик никогда не переедает, и ценил это. Вот какую историйку прочитал по этому поводу: «Его бессменный камердинер Прошка, он же сержант Прохор Дубасов, среди обеда запрещал Александру Васильевичу более есть. На что обычно Суворов спрашивал Прошку: «По чьему это приказанию?» «По приказанию самого фельдмаршала Суворова», — невозмутимо отвечал Прохор. И Суворов с возгласом: «О! Должно повиноваться! Ему должно повиноваться!» — вставал из-за стола». Вот какой человек был! Дисциплинированный.

В лук и морковь бросаю свинину, кручу-верчу, убавляю огонь и укрываю крышкой. Через некоторое время добавляю бульон из топора и оставляю на час в покое. Гречку не перебираю, это баловство. Ну попалась тебе гадость какая — выплюнь и дальше рубай. Крышка на казане пляшет, как турок на прицеле. Иногда выпрыгивают мелкие веселые брызги, увеселяющие дух и обещающие скорый праздник. Пробую кусочек мяса — жестковат еще, а надо чтоб разварился до милейшей приятности.

А что касается десертов, Суворов иногда приказывал подать себе тонкие ломтики лимона с сахаром или запивал сладким вином три ложки варенья. А вот в черном чае себе никогда не отказывал. Пил по три чашки со сливками, если день был скоромный. Еще любил английское пиво и крестьянский квас. И мы любим все это.

Все, свинина мягка. И жидкости вроде б достаточно для достойного созревания гречки. А уж если непорядок какой, у меня под рукой запасы бульона. Перемешиваю, принюхиваюсь и отхожу на двадцать минут под сень растущей у окна оливы. На ее ветках русские снегири. Щелкают клювами, ждут солдатскую кашу. Потерпите, братики, скоро вынесу. Небо Саранска не похоже на небо Аустерлица, но я в него всматриваюсь и думаю мысли. И тут меня позвала каша. Ее голос с нежным тембром Клавдии Шульженко поднял меня на второй этаж. Каша попросила выключить газ и дать несколько минут для томления. Потерплю, уважу.

Вкушаю деревянной ложкой, заедаю луком. А снегири со снега клюют, поют песни воинской славы и доблести. Топор по традиции не уварился. Попытался я его укусить, но зуб не взял.

С праздником, ребята!

stolica-s.su

Суворов ел кашу вместе с солдатами...

свет светов:рубрика - Политика25.06.2018 18:37:06

его любили солдаты уважали... вопрос... почему царь не есть то что нам продают в магазинах??

Сергей Можаровский:

У царя мотивация другая, ему не надо, что б его солдаты любили

Бабка в огороде:

Ленин тоже бревно на субботнике нес. Почему же он грузчиком не стал?

Tester:

Он доедал то что осталось

Zabытый G.:

И с царицей тоже ел.)

Дмитрий Утюмов:

Он тушёнку под одеялом лупил...))))

Дивергент:

А царь никогда и не ел то, что продают в магазинах. Он же не Суворов...

Михаил Васильевич:

канешна!!!

Old Hookers:

Как там шутка.... Все кто ел кашу с Суворовым умерли.. Все кто родился в 1862 году ели огурцы, и они все умерли.... Что-то в этом вроде

***Сын Своей Страны Родной***:

И что? Молодец Александр Васильич! Кашку надо кушать, она завсегда полезная.

Progect:

Он пенсионер ему много еды не надо ...

Gotyk:

Царя расстреляли давно... Да и ты не покупай в магазинах, будь как Суворов, в армию иди, ешь с солдатами...))

Саха Сахов:

Украина теперь царство?

троллинг стоунз :

Путин ест украинских и сирийских младенцев, а народу ёжиков только по две банки в одни руки дают. Небось, ты последнего ёжика доедаешь?

Пунчик:

Так Суворов не царь

Парамон:

Суворов даже министром обороны не был и к тому же кашу он ел только в походе, а вне похода питался в своем имении, а не бегал в солдатскую столовку.

Наталья Смирнова:

Будь как Суворов Ешь вместе с английской королевой Больше царей не знаю извини У нас в России их нет уже 100 лет

Сехмет:

А что он по твоему ест?

sol:

Вообще то это миф. Суворов был граф. )

Равшан Бузоев:

тушенки тогда не было-поэтому крошил солдат в кашу

Написать cвой ответ

Похожие вопросы:

популярные за несколько часов:

xn----7sbajhqr6bajln.xn--p1ai

Как Александр Суворов создавал собственную систему обучения и воспитания войск? | Культура

Полководец оставил потомкам не только славу своих побед, но и большое литературное наследие. До наших дней дошло значительное количество его писем, приказов, наставлений, диспозиций и других документов. Теоретическое наследие Суворова по праву венчает «Наука побеждать». Это наставление и сегодня хорошо знают в армии. Знаменитые суворовские изречения: «Пуля — дура, а штык — молодец!», «Стреляй редко, да метко» известны даже новобранцам.

Но немногие знают, что перу полководца принадлежит «Полковое учреждение» — развернутое наставление по обучению и воспитанию войск, составленное им в бытность командиром Суздальского мушкетерского полка. Иногда в литературе оно встречается под названием «Суздальское учреждение».

«Полковое учреждение» дает возможность проследить, как Суворов закладывает и оттачивает собственную систему обучения и воспитания войск, умело подводит подчиненных командиров к выводу:

«…не надлежит мыслить, что слепая храбрость дает над неприятелем победу, но единственно смешанное с оною военное искусство».

Особое место в наставлении Суворова отводится караульной службе. Он подробно описывает порядок подготовки караулов, развод и смену часовых, действия должностных лиц. И это неслучайно. В уставах того времени нет подробного изложения порядка несения караулов, а повседневная жизнь полка настоятельно требовала внесения в караульную службу единообразия и четкости. Д. Г. Левицкий, «Портрет А. В. Суворова», ок. 1786 г.Фото: ru.wikipedia.org

Четкость караульной службы, считает Суворов, достигается не только тренировками, но и глубоким изучением обязанностей. Он поучает командиров:

«Все, что рядовому на карауле исполнять должно, часто им подтверживать, дабы свою должность не забывали».

В «Полковом учреждении» Суворов создает стройный, наполненный воспитательным воздействием на подчиненных церемониал караульной службы. Многие положения, разработанные им, позднее почти без изменений вошли в воинские уставы.

На центральное место в системе боевой подготовки Суворов ставит строевое обучение — экзерцицию.

«Ничто так не приводит в исправность солдата, как его искусство в экзерциции, в чем ему для побеждения неприятеля необходимая нужда, для того надлежит ему оной обучену быть в тонкости».

Наставление требует начинать обучение со строевой подготовки самих офицеров.

«Господам обер-офицерам должно оную весьма знать и уметь показать, дабы… подчиненных своих в надлежащее время без изнурения подробно обучать могли так, чтоб оное упражнение вообще всем забавою служило».

Интересно сравнить Суворовскую систему строевой подготовки с современной. Обучение военнослужащих начиналось со строевой стойки.

«Чтобы оные имели на себе смелый военный вид, головы вниз не опускали: стояли станом прямо и всегда грудь вон, брюхо в себя, колени вытягивали и носки розно, а каблуки сомкнуты,… глядели бодро и осанисто. Потом обучать поворотам: по-одиночке, по-шесткам, по-шереножно и всею командою в три шеренги. После приступить к хождению. Обучать сначала весьма тихим шагом, наблюдая прямизну стана. Потом делать шаг скорея».

И далее в той же последовательности, что и в современном Строевом уставе. А. И. Шарлемань, «Фельдмаршал Суворов на вершине Сен-Готарда 13 сентября 1799 года»Фото: ru.wikipedia.org

Главная задача строевой подготовки, считал Суворов, подготовить солдат к слаженным действиям в бою. Для этого он требует постоянное повторение экзерциции, чтобы «выученное не забывали».

«В обучении экзерциции, — наставляет командиров Суворов, — наблюдать, чтобы поступаемо было без жестокости и торопливости, с подробным растолкованием всех частей особо и показанием одного за другим». В этом случае рота будет «не токмо готова всякий час на смотр, но и на сражение со всяким неприятелем». А каждый воин «будет бодр, смел, мужествен и на себя надежен».

Большой интерес представляют взгляды Суворова на воинскую дисциплину. Требования беспрекословной исполнительности и жесткой дисциплины проходят через все наставление.

«Вся твердость военного правления, — считает полководец, — основана на послушании, которое должно быть содержано свято».

В то же время он требует от командиров сочетать требовательность с постоянной заботой о подчиненных.

«Ротный командир… к своим подчиненным имеет истинную любовь, печется об их успокоении и удовольствии: содержит их в строгом воинском послушании и научает их во всем, что до их должности принадлежащем».

Очень современно звучит требование наставления подходить индивидуально к воспитанию каждого военнослужащего.

«Ежели кто из новоопределенных в роту имеет какой порок, яко то: склонен к пьянству или иному злому обращению, неприличному честному солдату, то стараетца оного увещеваниями, потом умеренными наказаниями от того отвращать. Умеренное военное наказание, смешанное с ясным и кратким истолкованием погрешности, более тронет честолюбивого солдата, нежели жестокость, приводящая оного в отчаяние».

Подробно определяя в «Полковом учреждении» обязанности полковых чинов от капрала до ротного командира, Суворов создает стройную систему военного управления. В основу деятельности командиров он ставит твердое знание военного дела, служебных обязанностей, хорошую строевую выучку, усердие и личный пример. Офицер, считает полководец, «примером благородного своего поведения, полным знанием службы и попечительным исполнением оных ободряет и поощряет всякого из своих подчиненных к наблюдению своей должности, содержанию себя в непорочных поступках и делает вообще всех на себя надежными».

Особый интерес представляет глава наставления «Об убранстве и чистоте». В ней Суворов подробно описывает порядок ношения военной формы, приводит много «мелочей» армейской жизни: как делать прическу, заплетать косу и пудрить волосы, выбеливать перевязь и портупею, чистить мушкет и т. д.

Жесткие требования по внешнему виду Суворов предъявляет и к офицерам. Он требует в наставлении «офицеру носить то, что солдатскому виду прилично».

Написанное более двух веков назад, «Полковое учреждение» доносит до нас многие особенности воинского быта екатерининской эпохи. Показывает, как много из того, что закладывал в систему обучения и воспитания воинов А. В. Суворов, и сегодня активно используется в процессе боевой подготовки.

Красной нитью проходят через наставление три главные мысли:

 — подлинная солдатская храбрость, а с ней и победа в бою, возможны только тогда, когда воин «на себя надежен» — хорошо обучен и подготовлен; — крепкая дисциплина скрепляет военный организм и делает «его твердость непоколебиму», без нее же «твердость в полку разрушитца и будет оной как грубое тело без души»; — военные знания только тогда крепкие, когда они постоянно повторяются, закрепляются и пополняются, когда к ним «ежедневными опытами нечто присовокуплять».

Заканчивает наставление Суворов эмоциональным требованием

«содержать себя во всегдашней исправности, наблюдать свою должность в тонкости, жертвовать мнимым леностным успокоением истинному успокоению духа, состоящему в трудолюбивой охоте к военной службе, и заслужить тем самым бессмертную славу».

shkolazhizni.ru

Читать книгу Рассказы о Суворове и русских солдатах

Глава первая ВСЮДУ ИЗВЕСТНЫ

ПАКЕТ

За непослушание императору Суворов был отстранен от армии. Жил фельдмаршал в селе Кончанском. В бабки играл с мальчишками, помогал звонарю бить в церковные колокола. В святые праздники пел на клиросе.

А между тем русская армия тронулась в новый поход. И не было на Руси второго Суворова. Тут-то и вспомнили про Кончанское.

Прибыл к Суворову на тройке молодой офицер, привез фельдмаршалу пакет за пятью печатями от самого государя императора Павла Первого. Глянул Суворов на пакет, прочитал:

«Графу Александру Суворову в собственные руки».

Покрутил фельдмаршал пакет в руках, вернул офицеру.

— Не мне, — говорит. — Не мне.

— Как — не вам? — поразился посыльный. — Вам. Велено вам в собственные руки.

— Не мне. Не мне, — повторил Суворов. — Не задерживай. Мне с ребятами в лес по грибы-ягоды надо идти.

И пошел.

Смотрит офицер на пакет — все как полагается: и «графу» и «Александру Суворову».

— Александр Васильевич! — закричал. — Ваше сиятельство!

— Ну что? — остановился Суворов.

— Пакет…

— Сказано — не мне, — произнес Суворов. — Не мне. Видать, другому Суворову.

Так и уехал ни с чем посыльный.

Прошло несколько дней, и снова в Кончанское прибыл на тройке молодой офицер. Снова привез из Петербурга от государя императора пакет за пятью печатями.

Глянул Суворов на пакет, прочитал:

«Фельдмаршалу российскому Александру Суворову».

— Вот теперь мне, — произнес Суворов и распечатал пакет.

«БИТЬ, А НЕ СЧИТАТЬ»

Впервые Суворов попал на войну совсем молодым офицером. Россия в то время воевала с Пруссией. И русские и прусские войска растянулись широким фронтом. Армии готовились к грозным боям, а пока мелкими набегами «изучали» друг друга.

Суворову выделили сотню казаков и поручили наблюдать за противником. В сорока верстах от корпуса, в котором служил Суворов, находился прусский городок Ландсберг.

Городок небольшой, но важный. Стоял он на перепутье проезжих дорог. Охранял его хорошо вооруженный отряд прусских гусар.

Ходил Суворов несколько раз со своей сотней в разведку, исколесил всю округу, но, как назло, даже издали ни одного пруссака не увидел.

А что же это за война, если даже не видишь противника!

И вот молодой офицер решил учинить настоящее дело, попытать счастье и взять Ландсберг. Молод, горяч был Суворов.

Поднял он среди ночи сотню, приказал седлать лошадей.

— Куда это? — заволновался казачий сотник.

— Вперед! — кратко ответил Суворов.

До рассвета прошла суворовская сотня все сорок верст и оказалась на берегу глубокой реки, как раз напротив прусского города.

Осмотрелся Суворов — моста нет. Сожгли пруссаки для безопасности мост. Оградили себя от неожиданных нападений.

Постоял Суворов на берегу, подумал и вдруг скомандовал:

— В воду! За мной! — и первым бросился в реку.

Выбрались казаки на противоположный берег у самых стен вражеского города.

— Город наш! Вперед! — закричал Суворов.

— В городе же прусские гусары, — попытался остановить Суворова казачий сотник.

— Помилуй бог, так это и хорошо! — ответил Суворов. — Их как раз мы и ищем.

Понял сотник, что Суворова не остановишь.

— Александр Васильевич, — говорит, — прикажите хоть узнать, много ли их.

— Зачем? — возразил Суворов. — Мы пришли бить, а не считать.

Казаки ворвались в город и разбили противника.

ТУРТУКАЙ

Слава Суворова началась с Туртукая.

Суворов только недавно был произведен в генералы и сражался под началом фельдмаршала графа Румянцева-Задунайского против турок. Румянцев был заслуженным военачальником. Одержал он немало побед над противником. Однако эта война поначалу велась нерешительно. Русская армия топталась на месте. Никаких побед, никаких продвижений.

Не терпелось, не хотелось Суворову сидеть на одном месте.

— Одним глядением крепостей не возьмешь, — возмущался он робостью графа Румянцева.

И вот, не спросясь разрешения, Суворов завязал с неприятелем бой. Отбросил противника, погнал и уже было ворвался в турецкую крепость Туртукай, как пришел приказ Румянцева повернуть назад. Суворов подумал: победа рядом, командующий далеко, и ослушался. Ударил в штыки. «Чудо-богатыри, за мной!» И взял Туртукай.

Тут же Суворов написал фельдмаршалу донесение:

«Слава богу, слава вам! Туртукай взят, и я там».

Обидно стало Румянцеву, что молодой генерал одержал победу над турками, а он, фельдмаршал, не может. Да и рапорт в стихах разозлил Румянцева. Решил он отдать Суворова под суд за ослушание и невыполнение приказания.

Те, кто были поближе к Румянцеву, говорили:

— Прав фельдмаршал. Что же это за армия, если в ней нарушать приказы!

Однако большинство офицеров и солдат защищали Суворова.

— Так приказ приказу рознь, — говорили одни.

— За победу — под суд?! — роптали другие.

— Это из-за стишков фельдмаршал обиделся, — перешептывались третьи.

Слухи о расправе над молодым генералом дошли и до царицы Екатерины Второй. Защитила она Суворова.

«Победителя не судят», — написала царица Румянцеву.

Суворов вернулся к войскам и через несколько дней одержал новую победу над турками.

СУВОРОВ СТОЯЛ В КИНБУРНЕ

С небольшим отрядом казаков и солдат Суворов стоял в Кинбурне. Важной была крепость. Слева — Черное море. Узкая песчаная коса впереди. Справа Днепровский лиман. Не допустить турок в Днепровский лиман — задача Суворова.

Пятьдесят шесть турецких судов и фрегатов подошли к Кинбурнской косе, открыли огонь по русским.

Окончили турецкие корабли обстрел, стали высаживать отборные войска на берег. Боялись турки Топал-паши[1] — так прозвали они Суворова. Даже французских офицеров призвали к себе на помощь.

Вывел Суворов навстречу врагу небольшой гарнизон своей крепости, начал неравный бой.

Бьются русские солдаты, не щадя живота своего. То тут, то там на коне Суворов.

— Алла! Алла! — кричат турки.

— Ура! Ура! — не смолкают русские.

Идет отчаянный бой, кипит рукопашная сеча.

В разгар сражения картечь ударила в грудь Суворова. Потерял он сознание, свалился с коня.

— Топал-паша убит! Убит! Убит! — пронеслось в турецких рядах.

Осмелели турки, с новой силой бросились в битву.

Подняли между тем казаки генерала, промыли рану соленой водой. Пришел Суворов в себя.

— Помогло, помилуй бой, помогло!

Увидели солдаты любимого командира — ни шагу назад, ни пяди земли противнику.

Не утихает смертельный бой.

— Ура! Алла! Алла! Ура! — несется над берегом.

Прошел час, и снова Суворова ранило. Хотели казаки вынести генерала в тихое место.

— Не сметь! — закричал Суворов.

Перехватил он рану рукавом от рубахи и к войскам.

Однако от ран генерал обессилел. То и дело теряет Суворов сознание. Окружили его казаки, поддерживают командира в седле.

Привстанет Суворов на стременах, взмахнет шпагой, крикнет: «Ура!» — и снова от боли теряет сознание. Снова придет в себя, снова «ура», и снова на казацкие плечи валится.

Приказал тогда Суворов казакам придерживать коня и на бугре, на высоком месте, — так, чтобы солдаты его видели. Видят солдаты генерала в бою, из последней мочи держатся.

Устояли казаки и гренадеры. Дождались подмоги. Прибыла конница, ударили русские во всю силу, погнали турок и французских офицеров назад, к Черному морю. Немногие добрались до своих кораблей. А те, что добрались, распустили слух, что Суворов убит в Кинбурне.

Однако от ран Суворов скоро оправился и еще не раз о себе напоминал.

БИТВА ФОКШАНСКАЯ

С русскими против турок сражались австрийцы. Дела у австрийцев были неважны, и им грозил разгром под Фокшанами.

Запросили австрийцы у русских помощи. На помощь пришел Суворов.

Прибыл Суворов, остановился недалеко от австрийского лагеря. Командующий австрийской армией принц Кобургский немедля прислал к Суворову посыльного с просьбой, чтобы русский генерал тут же явился к австрийцам на военный совет.

Собрался было Суворов ехать, а затем подумал: зачем? Знал он, что на военном совете с австрийцами начнутся споры, сомнения. Только время уйдет. А турки тем временем узнают о приходе Суворова.

Прискакал посыльный от принца Кобургского к русскому лагерю.

— Суворов богу молится, — заявили посыльному.

Через час прибыл новый посыльный.

— Суворов ужинает, — отвечают ему.

Прошел еще час, и снова прибыл посыльный.

— Суворов спит, — объяснили австрийцу. — Наказал не тревожить.

А Суворов вовсе не спал. Изучал он позиции неприятеля. Готовился к бою.

Глубокой ночью принца Кобургского разбудили. Приехал курьер от Суворова, привез письмо от русского генерала.

«Выступаю на турок, — писал Суворов. — Иду слева, ступай справа. Атакуй с чем пришел, чем бог послал. Конница, начинай! Руби, коли, гони, отрезай, не упускай, ура! А коль не придешь, ударю один», — пригрозил Суворов.

Переполошился принц Кобургский. Как же так — без военного совета, без обсуждения и так скоро! Однако делать нечего, пришлось подчиниться.

Русские и австрийцы напали на турок и разгромили противника.

После победы кое-кто стал упрекать Суворова: нехорошо, мол, Суворов поступил с австрийцами.

— Нельзя было, — объяснял Суворов. — Нельзя иначе. Австрийцы — они поболтать любят. Заговорили бы меня на совете. Заспорили. Глядишь, и битва Фокшанская была б не на поле, а в штабе австрийском.

ВЕЛИКИЙ ВИЗИРЬ

Ни одно войско в мире не передвигалось так быстро, как суворовские солдаты. Неприятель и не ждет Суворова, думает — русские далеко. А Суворов тут как тут. Как снег на голову. Подошел. Ударил в штыки. Опрокинул противника. Так случилось и в знаменитой битве при Рымнике.

Рымник — это река. У ее берегов собралась огромная, стотысячная турецкая армия.

Командующий турецкой армией великий визирь Юсуф-паша восседал у себя в шатре на шелковых подушках, пил кофе.

Хорошее настроение у великого визиря. Только что побывал у него турецкий разведчик: прибыл из русского лагеря. Принес разведчик хорошую весть: суворовская армия в четыре раза меньше турецкой. Стоит она в восьмидесяти верстах от Рымника и к бою пока не готова.

Восседал визирь на подушках, пил кофе и составлял план разгрома Суворова. Потом стал мечтать о тех наградах, которыми осыплет его турецкий государь за победу.

С мыслями о наградах великий визирь заснул. И вдруг на рассвете, сквозь радостный сон, Юсуф-паша услышал дикие крики:

— Русские! Русские! Русские!

Выскочил визирь из палатки — в турецком лагере паника. Носятся турецкие офицеры. Горланят солдаты. Крики. Шум. Разобраться немыслимо.

— Какие русские?! Откуда русские? — кричит визирь.

А русские уже и слева и справа, бьют и в лоб, и с боков, и с тыла. Теснят растерявшихся турок. «Ура, ура!» — только и несется со всех сторон.

— Стойте! — кричит визирь. — Сыны аллаха! Стойте!

Но турки не слушают своего начальника. Одолел турецкую армию великий страх.

Схватил тогда визирь священную книгу — Коран, стал заклинать трусов.

Но и слова о боге не помогают.

Приказал тогда визирь стрелять по турецким солдатам из собственных пушек.

Но и пушки не помогают.

Забыли солдаты и визиря и аллаха. Бегут как стадо баранов. «Аман![2] вопят. — Аман!» Сбивают и давят друг друга.

— Скоты! — прошептал потрясенный визирь.

Оставил он и Коран и пушки, подхватил полы парчового своего халата и, пока не поздно, бросился вслед за всеми.

Любил Суворов стремительные переходы. Нападал на неприятеля неожиданно, обрушивался как снег на голову.

ИЗМАИЛ

Неприступной считалась турецкая крепость Измаил. Стояла крепость на берегу широкой реки Дунай, и было в ней сорок тысяч солдат и двести пушек. А кроме того, шел вокруг Измаила глубокий ров и поднимался высокий вал.

И крепостная стена вокруг Измаила тянулась на шесть верст. Не могли русские генералы взять турецкую крепость.

И вот прошел слух: под Измаил едет Суворов. И правда, вскоре Суворов прибыл. Прибыл, собрал совет.

— Как поступать будем? — спрашивает.

А дело глубокой осенью было.

— Отступать надобно, — заговорили генералы. — Домой, на зимние квартиры.

— «На зимние квартиры»! — передразнил Суворов. — «Домой»! Нет, сказал. — Русскому солдату дорога домой через И

www.bookol.ru